Полоцко-Витебская епархия (1861 - 1990)

В 1993 году была учреждена Синодальная богословская комиссия под председательством митрополита Минского и Слуцкого Филарета. В ходе дискуссии о необходимости членства Русской Православной Церкви (РПЦ) в международных христианских организациях и результатах богословского диалога с различными инославными конфессиями, возникли трудности, "…связанные с отсутствием единой и согласованной общецерковной позиции по отношению к инославию". Само отсутствие такой позиции является источником разномыслий и споров в церковной среде. Документом, который даёт указания для разрешения возникших проблем именно с богословских позиций, стали «Основные принципы отношения РПЦ к инославию».

Этот документ представляет собой ряд положений православного вероучения в отношении существа Церкви, природы ересей и схизм, задач Православия в отношении отделившихся от него сообществ. В нём "…присутствуют богословские критерии и ориентиры, на основании которых … сможет действовать церковное священноначалие". Документ состоит из восьми частей.

Первая часть начинается с утверждения о том, "…что Православная Церковь сознает себя Церковью в полном и абсолютном смысле слова, то есть, что она есть истинная Церковь Христова, созданная Самим Господом и Спасителем нашим, Церковь утвержденная и исполняемая Духом Святым, Церковь, о которой Сам Спаситель сказал: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее». Она есть Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, о которой говорится в Символе Веры: "Столп и утверждение истины" (1 Тим.3,15). Можно сказать, что в начале документа дается исчерпывающее самопонимание Православной Церкви как Церкви подлинной, Спасительной, Столпа и утверждения Истины, сообщества верных, к которому относятся все обетования Спасителя. Выражения "Церковь Христова", "Вселенская Церковь" и "Православная Церковь" в понимании данного документа имеют одинаковое значение. Это очень важно подчеркнуть, потому что среди критиков всяких контактов нашей Церкви с инославием бытует понимание Православной Церкви как "части целого", осколка, ветви более всеобъемлющей Церкви, чем она сама. Этот взгляд здесь опровергается. Православие является святыней, которую надлежит свято хранить, оставаясь бдительными в отношении неправомыслия.

Во второй главе документа говорится, что важнейшей целью отношений православной Церкви с инославием должно быть восстановление богозаповеданного единства христиан: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино…». Но не всякое единство — благо. Истинное единство возможно лишь в лоне Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. В третьей главе задача православного свидетельства инославному миру обосновывается убеждением Православной Церкви в том, что она является Церковью истинной.

В четвертой главе говорится о том, что на протяжении уже более чем двух веков основной формой православного свидетельства является диалог с инославием. Цель диалога — возвращение инославных к вероучению, устроению, нормам духовной жизни Церкви. В пятой главе документа формулируются критерии членства в международных христианских организациях. В шестой главе описывается специфика отношений Русской Православной Церкви с инославием на ее канонической территории. Эта специфика "…обуславливается общностью задач в отстаивании христианских нравственных ценностей, служении общественному согласию, и в усилиях по прекращению прозелитизма на канонической территории Русской Православной Церкви…". В этой же главе указывается на различие между инославными исповеданиями, признающими веру в Святую Троицу, Богочеловечество Иисуса Христа и сектами, которые отвергают основополагающие христианские догматы.

В седьмой главе документа определяются внутренние задачи Русской Православной Церкви в связи с диалогом с инославием, говорится "…о необходимости для православных быть достойными своего Свидетельства, о недопустимости оскорблений в адрес инославных". В заключении документа приводится призыв "…ко всем тем, для кого благословенное имя Иисуса Христа выше всякого другого имени под небом: «Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись», к обретению единства в Церкви".

Надо отметить, что ещё в начале ХХ века всякое схизматическое общество рассматривалось как совершенно чуждое Церкви, впрочем бытовала иногда и такая точка зрения, когда Православную Церковь представляли только как часть Вселенской Церкви. Оба эти воззрения несовместимы с действительным самосознанием Церкви, выраженным в святоотеческих писаниях, в канонах, в истории Церкви и в современной практике взаимоотношений с инославными обществами. Грех противоестествен в Церкви, но согрешающие образуют ее человеческий состав. Противоестественны и церковные нестроения и отделения, расколы и ереси, но историческое бытие Церкви сопровождается ими. Стоит отметить, что чин приема переходящих в Православие из того или иного инославного общества является самым универсальным мерилом удаления этого общества от Кафолической Церкви. Само существование трех чинов присоединения отступников говорит о том, что Православная Церковь, с одной стороны, не смотрит на себя как на одну из ветвей Вселенской Церкви, ибо раскольников она присоединяет "к части спасаемых" (девяносто пятое правило Трулльского Собора). С другой стороны, Церковь не рассматривает инославные общества как вовсе чуждые ей, ибо иначе она бы всех принимала через Крещение и не существовало бы ни второго, ни третьего чинов приема.

Разделения омрачали церковную жизнь уже в апостольскую эпоху. Апостол Павел в Послании к Галатам писал: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое, впрочем, не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово». Впрочем, не всякое разномыслие в апостольскую эпоху приводило к разрывам и отлучениям. Так, Апостольский Собор, состоявшийся под председательством Иакова Праведного, уладил разногласия между апостолом Павлом, крестившим язычников и не возлагавшим на них бремени ветхого закона, и христианами из иудеев, «говорившими, что должно обрезывать язычников». В послеапостольскую эпоху самыми опасными духовными врагами христианства стали гностики. На православное учение восстали Симон Волхв и Менандр, Василид и Валентин, Маркион и Карпократ, которые по своему усмотрению принимали нечто из христианского благовестия, а другое - отвергали. Заимствованные элементы церковного учения гностики искажали и включали в свои метафизические и оккультные системы, которые они возводили к некоему тайному преданию, идущему якобы от Самого Иисуса Христа. В борьбе с гностицизмом подлинно церковное, апостольское предание отстаивал великий учитель Церкви II века - святой Ириней Лионский. В конце ll и в III в. из недр самой Церкви вышли новые ересиархи и расколоучители. Среди них Монтан и Новациан, Павел Самосатский и Савелий, которым многих удалось увлечь за собой. В корне всех этих ересей лежал соблазн о вочеловечившемся Сыне Божием. По слову апостола Иоанна, «…всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста». Еретики образовали те общества, в которых евангельская вера искажалась и приспосабливалась к эллинским лжеучениям и иудейским предрассудкам.

Еретиками можно назвать тех, кому не хватало христианского дерзновения и христианского смирения, чтобы всецело принять апостольскую веру в воплотившегося, распятого и Воскресшего Бога. Мера отступничества у схизматиков могла быть разной: от ересей, извращавших основные догматы веры, до сект, отделившихся не из-за догматического инакомыслия, а из-за разногласий по вопросам, не затрагивавшим основ вероучения. В разных Поместных Церквах к отступникам относились неодинаково. "В одних Церквах приходивших из сект не подвергали повторному крещению, а в других - их перекрещивали, но на новое крещение смотрели не как на повторное, а как на единственное и первое, ибо еретическое крещение вменялось крестившими в ничто, в простое омовение".

В Церквах Римской и Александрийской сложилось более снисходительное отношение к схизматикам: их, как правило, не подвергали новому крещению, а принимали через возложение рук епископа, что впоследствии истолковывалось одними как миропомазание, а другими как разрешение от грехов и благословение. Но в Азийских и в Африканских Церквах восторжествовала более ригористическая практика: крещение, полученное от еретиков и раскольников, считалось там безблагодатным. Епископ Кесарийский Фирмилиан в Послании к святому Киприану писал: "Возникло здесь у некоторых сомнение относительно крещения тех, которые хотя признают новых пророков, однако знают, по-видимому, Того же, что и мы, Отца и Сына. Но мы, рассмотрев этот предмет со всем тщанием, на Соборе в Иконии постановили — вовсе отвергать всякое крещение, которое совершается вне Церкви". В середине III в. между епископом Римским Стефаном и святителем Карфагенским Киприаном разгорелся спор о крещении еретиков, в ходе которого вопрос о природе схизмы, о действии Божественной благодати в отделившихся от Церкви обществах впервые был подвергнут глубокому экклезиологическому исследованию. Епископ Стефан писал святому Киприану: «Если кто от какой бы то ни было ереси обратится к вам, то да не вводится при этом ничего нового, кроме того, что предано, то есть да совершается над таковым одно возложение рук в знак покаяния, так как и сами еретики всякого обращающегося к ним от другой ереси взаимно не крестят, а только приобщают».

Доводы епископа Стефана против повторного крещения чрезвычайно уязвимы. Странное впечатление производит ссылка на обыкновение еретиков как на пример для Кафолической Церкви. Весьма шаткой представляется позиция Римского епископа также и из-за той неразборчивости, с которой он воспрещает перекрещивание всяких еретиков, вплоть до гностиков, искажавших даже саму крещальную формулу. Наконец, неточно и его утверждение о том, что перекрещивать еретиков - это новшество. Практику Поместной Римской Церкви он отождествляет вообще с тем, "что предано". Святой Киприан, опровергая мнение епископа Стефана, не преминул указать на слабость его доводов. В послании к Помпею он пишет: «До такого-то несчастия уничижена Церковь Божия и невеста Христова, что она должна подражать примерам еретиков и христиане должны делать то, что делают антихристы … брат наш Стефан простер свое жестокое упорство до того, что даже и крещению Маркиона, Валентина, Апеллеса и прочих хулителей Бога Отца вздумал усвоять силу рождать чад Богу».

Сам Карфагенский святитель утверждал совершенно иное положение: всякое крещение, полученное от еретиков и даже раскольников, совершенно безблагодатно и скорее оскверняет, чем очищает от грехов. Поэтому надо крестить не только приходящих из еретических сборищ, но даже и бывших новациан. В своем ответе Магну, нарочито спрашивавшему его о том, следует ли вновь крестить приходящих от Новациана, святой Киприан дает вполне категорический ответ: «Нельзя и не должно делать исключение для Новациана… Если Церковь, которую любит Христос и которая очищает Его банею, одна, то каким образом тот, кто не в Церкви, может быть любим Христом или очиститься Его банею? А если одна Церковь имеет жизненную воду и власть Крещения и омовения человека, то тот, кто говорит, что у Новациана может кто-нибудь получить крещение и освящение, пусть прежде докажет и научит, что Новациан принадлежит к Церкви или начальствует в Церкви. Церковь одна, а будучи одна, она не может быть и внутри и вне. Если она у Новациана, то не была у Корнелия. Если же она была у Корнелия… то Новациан не принадлежит к Церкви».

Святой Киприан развил свои мысли о Церкви в "Книге о единстве Церкви", написанной еще до спора с епископом Стефаном. В ней святитель отстаивал учение о том, что таинства дарованы Церкви, что совершаются они только в Церкви, что "всяк отделяющийся от Церкви присоединяется к жене-прелюбодейце и делается чуждым обетовании Церкви; оставляющий Церковь Христову лишает себя наград, предопределенных Христом: он для нее чужд, непотребен, враг ее. Тот не может уже иметь отцом Бога, кто не имеет матерью Церковь".

Интересны метафорические образы сект, отпадших от Единой Кафолической Церкви, приводимые в этой книге: «Отдели солнечный луч от его начала, - единство не допустит существовать отдельному свету; отломи ветвь от дерева, - отломленная потеряет способность расти; разобщи ручей с его источником, - разобщенный иссякнет». Отсюда можно прийти к заключениям о духовном состоянии отделившихся обществ: "Ручей, разобщенный с источником, действительно иссякнет, если не воссоединится с ним вновь, но иссякнет он не сразу, не в самый момент заграждения протока. В ветви, оторванной от дерева, жизнь угаснет, но не мгновенно - некоторое время после отторжения от ствола в ветви еще продолжаются жизненные процессы, и листья на ней в течение некоторого времени остаются зелеными". Святой Киприан в споре со Стефаном Римским проявил особую терпимость, которой недоставало его собрату. Епископ Стефан навязывал римскую практику Вселенской Церкви, угрожая отлучением несогласным с ним африканским и восточным иерархам. В то же время, святой Киприан на Карфагенском Соборе 256 г., касаясь вопроса о крещении раскольников и возникших из-за него разногласий, говорил: "Мы никого не принуждаем и никого не лишаем общения, хотя бы кто мыслил и неодинаково с нами, ибо никто из нас не ставит себя епископом епископов, никто страхом насильственной власти не принуждает братии к повиновению себе".

Терпимость святого Киприана по отношению к епископу Стефану объяснялась убеждением в том, что епископы, принимавшие покаявшихся раскольников без крещения, не допускали противоцерковных действий. В письме к Юбаяну святой Киприан писал: "Но скажет кто-нибудь: что же будет с теми, кои прежде сего, обратившись от ереси к Церкви, приняты были в Церковь без крещения? Господь, по милосердию Своему, силен даровать им прощение и тех, кои, быв приняты в Церковь, в Церкви же и опочили, не лишит даров Церкви Своей". Всё же не был тогда раскрыт до конца вопрос о действительности схизматического крещения, о благодатности отделившихся сект, об отношении этих сект к Церкви, несмотря на относительную правоту обеих участвовавших в нем сторон.

Через столетие после святого Киприана к вопросу о расколе обратился еще один африканский святитель - епископ Оптат Милевитский, автор трактата "О донатистской схизме". Донат и его последователи отделились от Церкви под предлогом, обвинения нескольких православных епископов в малодушном уклонении от мученичества в гонение Диоклетиана. Обличая донатистов за отделение, Оптат Милевитский в резких словах осуждает всякую схизму вообще. В расколе Оптат видит зло худшее, чем человекоубийство и идолопоклонство: "Кто не захотел оставаться с братьями в Церкви, т�